ЮРИЙ ГРЫМОВ. СНЫ О ЧЕМ-ТО БОЛЬШОМ

Искусству нужна красивая обертка – иначе его не будут покупать. Большой театр – чуть ли не единственный российский бренд, известный во всем мире. Имиджевой политикой, а проще говоря, продвижением театра на мировой рынок займется теперь Юрий Грымов.

Все, что происходит с главными символами страны есть довольно точное отражение происходящего в обществе. Большой театр – это государство в государстве, и все происходящее в нем очень симптоматично отражает главную проблему общества и культуры: идейный кризис, отсутствие внятной и актуальной идеи, способной повести за собой большинство. Найдется ли новая идея для Большого Театра – найдется и для общества. Потому такой интерес к переменам в театре: говорим о Большом – подразумеваем всю страну. Об этом беседуем с иззвестным российским режиссером Юрием Грымовым, который с недавних пор отвечает за имиджевую политику Большого театра.

- Юрий, что такое нынешний Большой – как театр и как символ? И почему только сейчас вдруг взялись за его имидж?..

- Прежде чем приступить к работе, я попытался узнать, как в разные годы подавался брэнд под названием «Большой театр». И я пришел к странному, если не сказать парадоксальному выводу: существует имя, но не существует брэнда. Допустим, если я спрошу вас, с чем у вас ассоциировался Большой два года назад, вы не сможете ничего вспонить, кроме, возможно, спектаклей. С точки зрения современной общественной психологии - это беда. Тот логотип Большого, который существовал, и который, к слову, воспроизводили, кто как хотел, не зафиксирован в народном сознании - потому здесь у Большого всегда была полная разностилица. Мы проанализировали прошлое, как археологи, и предложили театру свою версию нового фирменного стиля.

-«Сила логотипа в том, чтобы у зрителя возникало ощущение: это уже было» - написано у вас на сайте…

-Эта фраза применима только к Большому – ведь у каждого логотипа свои задачи. Есть, допустим, компании, которые появились на рынке вчера или позавчера – и для них новизна является выгодной стороной. В случае с театром, который существовал до меня двести лет, и после меня будет существовать, нельзя не учитывать прошлого. Поэтому моя основная задача была - бережно сохранить и зафиксировать, а также объединить ту информацию про Большой, которая хаотически разбросана по закоулкам массового сознания. Знаете, у нас любят говорить: «вот, танцевать надо лучше, а не бирюльками заниматься»… Это все разговоры из советского прошлого. Дело артистов – танцевать, это так, но параллельно должна решаться и другая, не менее важная задача: как продавать и подавать этот театр, который позиционируется, как главная площадка страны. Вот едет Большой на гастроли, и западные антрепренеры по сто раз спрашивают: «как вас позиционировать?» Что давать по телевизору, какие растяжки вешать?..

-То есть как это не знают?.. А как же слова, понятные любому иностранцу без перевода – vodka , Bolchoy , matrechka , babychka ?..

-Допустим. А как писать-то Bolchoy?.. Какого размера буквы?

-А это важно?..

- С этого вся работа начинается. Еще до приезда Большого театра, на стадии первых переговоров. А после вот такой книги… ( Грымов демонстрирует увесистый альбом, где представлены образцы и правила оформления атрибутики Большого – от визиток до метровых растяжек. – авт .) вопросов у антрепренеров не возникает. У нас такого альбома двести лет не было!.. Это дикость, это должно быть у любого театра, компании, фирмы в любой стране мира… В этом альбоме даже приведены примеры, как нельзя писать… Видите – тут четко прописаны пропорции, соблюдение полей при изображении логотипа… Вот посмотрите и ответьте: почему здесь логотип Большого выполнен неправильно?

-Не знаю… Коней, что ли, нет на фасаде?..

-Нет!.. Смотрите внимательно - «Большой театр» где написано?

-Сверху.

-А надо?..

-Снизу… А почему?

-Вы знаете, Юрий, по поводу вашего назначения в интернете развернулась полемика… Говорят, например, что в стиле, разработанном вами для Большого, нет мостика к современности… А если человек вообще никогда не знал, что такое Большой? Как ему обьяснить?

- А что такое «мостик в современность»? Большой Театр в стиле «хай-тэк», что ли, оформить?.. Граффити, что ли, рисовать?.. Это все фальшивая игра в современность, заигрывание с публикой. А на самом деле мальчика пятнадцати лет тоже интересует, что было в прошлом, понимаете?.. Логотип «Харлей Дэвидсон» нарисован сорок лет назад, и не менялся с тех пор. Он старомоден, отсылает нас в прошлое - а продажи мотоциклов только выросли за последние годы!.. Стилистика логотипа может со временем лишь незначительно корректироваться, но любые принципиальные «обновления имиджа» всегда приводят старейшие компании к убыткам. Поэтому мы, прежде всего, старались бережно отнестись к той истории, которая была у Большого. Стиль ампир, в котором мы предложили оформить атрибутику Большого, наиболее изящно отсылает нас к этому прошлому. А люди, которые любят граффити, тоже, кстати, интересуются историей. И человек, который нацелен на саморазвитие, рано или поздно заглянет в Большой театр, чтобы посмотреть, что это такое. А останется он там – это уже зависит от качества постановок и таланта артистов.

-Скажите, а самим артистам Большого тоже будут «поправлять» имидж?

-Пока главная задача – это реклама. Следующий шаг – это разработка рекламной концепции Большого театра. Вот это уже можно сделать с импользованием современных технологий. Например, новое лицо Большого и увеличение обьема информации о театре в интернете. Это не противоречит стилю Большого – это две паралельные ипостаси. Мы думаем, в каких медиа рекламировать Большой, параллельно ведется разработка сувенирной продукции… Если вы воспитанный человек и уважаете страну, вам захочется иметь, допустим, подстаканник с логотипом Большого. А если он еще и будет сделан правильно, с оттенком старины – посеребренный, массивный, - это приятно… Наконец, мы разрабатываем рекламные компании по продвижению солистов, постановок Большого… Но не так, как это делала госпожа Волочкова. Не по принципу «Большой театр - для Волочковой», но по принципу – «артист - для Большого театра»… Подавая идею Большого театра, как общего дома, одной большой семьи… Потому что мы уйдем, Волочкова уйдет, а Большой театр останется… Посмотрите, кто у нас сейчас завоевал главные позиции в информационном потоке? Политики. Они сейчас заняли место рок-звезд. И самое печальное – то, что мы вынуждены каждый день смотреть это шоу по телевизору. Мне, например, гораздо приятнее было бы смотреть на красивых балерин или молодых ученых-физиков… Молодые ребята, которые танцуют и поют, поверьте мне, достойны того, чтобы их показывали по телевизору чаще, чем политиков…

-Одна есть такое мнение, что опера и балет как виды устарели настолько, что молодые герои уже никогда не станут так популярны, как Вишневская или Плисецкая…

-Это большая проблема. Я считаю, что приход Алексея Ратманского (нынешний худрук Большого – авт.) в Большой как-то исправит ситуацию… Мы забыли, что театр должен пересекаться с современностью. Это, опять же, не значит, что нужно впадать в буквализм и подменять оперу публицистикой, ставить что-то вроде оперы «Мересьев», как в 50-годы… И не надо переодевать балерин в джинсы… Нужно просто находить современное звучание классического материала. И Ратманский, и Иксанов (директор Большого), как мне кажется, заинтересованы в привлечении новых имен и зрителей. Они не живут прошлым - они базируются на прошлом, это большая разница… Что касается меня, то я должен придумать красивую обертку той «конфете», которая создана труппой Большого. Мне важно, чтобы эта обертка вас не отпугнула, и не напрягла, а привлекла. И вам захотелось бы эту обертку оставить на память, как в детстве. Помните – многие тогда собирали картинки, потому что они были… хранителями пережитых чувств. Я точно так же хочу зафиксировать ваши чувства, сохранить их в виде, например, билета в Большой. В России ведь красота – это не роскошь, а необходимость. Ее мало вокруг, меньше чем в других странах даже по обьективным причинам: тепло всего месяца три-четыре держится, а потом серое небо нас, как крышкой алюминиевой накрывает, – и привет, до следущего лета. Поэтому красота нам просто необходима – чтобы чуть приоткрыть эту серую крышку, приподнять ее… «Спасение от серой повседневности» – это не эпитет, это наша жизнь…

-Большой всегда был одним из символов государственности России – независимо от формы правления… Близость театра к власти – это хорошо или плохо?

-Было бы прекрасно, если бы нынешние вожди больше интересовались оперой и балетом. К сожалению, сейчас у нас политики чаще появляются на стадионе, бегая во главе какой-то малопонятной футбольной команды, чем в театре… Футбол в России – это скорее пиар, чем спорт, от этого и все наши неудачи… Поэтому, с одной стороны, я хотел бы, чтобы наши политики почаще ходили на спектакли Большого. Но не для того, чтобы засветиться перед камерами, а просто так, с семьями, с детьми… В конечном итоге это принесет им больше народных симпатий, чем помпезные мероприятия… Поэтому призываю политиков: идите на спектакли, разговаривайте о своих впечатлениях – с женой, с дочерью, сыном… Покопайтесь в своих чувствах! А то у меня такое ощущение, что наши политики тормознули в умственном развитии. Эти люди всю жизнь проводят в кабинетах, а ведь любому человеку необходимо испытывать переживания, эмоции. Нашим политикам просто нечем подпитываться. Я считаю, что политик должен заниматься собой, я за то, чтобы чиновник в семь часов уходил домой и жил человеческой жизнью – от этого будет лучше всем, не только Большому…

-Ваш клипмейерский опыт тоже наверняка будет использоваться в театре… Будут ли клипы о балеринах, о Большом?..

-О клипах пока речи нет. Для начала мы хотим сделать рекламный ролик о Малой сцене Большого тетара, потому что многие даже не догадываются о ее существовании... А между тем, это она из лучших сцен в Европе - по технической оснащенности. Да и Большой сегодня оснащен более чем серьезно: свет, звук, свои телевизионные монтажные… Недавно я читал критику - вот, мол, в Большом на одном занавесе осталась советская символика, а на другом – российская… Неужели это такой уж принципиальный вопрос?.. С другой стороны, кое-какие атрибуты советского стиля я бы в Большом даже оставил... Понимаете, царский герб ведь ни у кого уже вызывает споров, возражений... Это уже атрибут истории, и так скоро случится с советской символикой. Я, например, не против памятника Ленину на площади – но я против мумии, которая лежит в мавзолее…

-Паралельно с вашим назначением в Большой государство озаботилось имиджем МВД… Как вам кажется – эти все эти билборды во славу милиции способны что-то изменить?

- Знаете, я все-таки хорошо отношусь к этой акции - по одной простой причине: если они об этом задумались, значит уже есть движение. Если на плохого человека повесить табличку с надписью «Я – хороший!», ситуация не изменится. Но если плохой человек захотел повесить на себя такую табличку, хотя бы есть шанс на исправление. Что из этого получится, надо посмотреть. Но тут все в точности, как с Большим театром. Я консультирую многих сильных мира сего в области имиджевой политики, и говорю им: я лишь могу сделать красивую «обертку» для вашей «конфетки» - чтобы привлечь внимание, чтобы проще было продать товар… Но если конфетка – дрянь, то человек все равно ее в следущий раз не купит, никакая обертка не поможет. Если нам будут показывать прекрасные билборды о милиции, а на улице гаишник в одной руке будет держать сигарету, а в другой – бутылку пива, ничего не изменится. Но, вместе с тем имиджем государства, его вооруженных сил, и правоохранительных структур тоже нужно заниматься, просто необходимо. Даже Пентагон, например, тратит очень приличные деньги на создание патриотических фильмов…

-…В Америке массовое кино давно уже стало политикой. Любой их фильм, в конечном итоге, пропагандирует американские ценности, образ жизни...

-А вы знаете, почему так происходит? Все гораздо проще и циничнее, чем может показаться. Возьмем калькулятор и подсчитаем: сколько стоит авианосец? Милллиард-полтора, да?.. А сколько стоит фильм про авианосец? Ну, пускай 50 миллионов. Крутые ребята спасают старну от агрессора, аж пыль летит… 50 миллонов и полтора миллиарда - чувствуете разницу? Но затраты на производство это еще полдела. Давайте посчитате, сколько людей в мире посмотрят этот фильм и зауважают, полюбят или испугаются американских военных? Явно гораздо больше, чем даже этот авианосец в состоянии уничтожить. А самое интересное то, что эти пятьдесят миллонов потом возвращаются. И наличными, так сказать, и морально картина тоже окупается. Свой народ спокоен за безопасность и влюблен в армию, враги трясутся, и тот же прыщавый рейнжер, который драит пол на своем авианосце, этот фильм посмотрит, будет думать: это ведь и я отчасти такой крутой. В общем, сплошная прибыль. Вопрос: зачем американцам строить еще один авианосец? Они просто снимают такие вот фильмы – которые в букавальном смысле воюют за самих американцев. Вот так Америка и стала супердержавой, это и называется имидж государства.

-Может нам боевики тоже снимать?..

-Вот тут мы возвращаемся к прежнему вопросу: все наши усилия по исправлению имиджа госструктур, и страны в целом будут иметь успех только когда все шары, выражаясь метафорически, будут лететь в одну лузу. Во-первых, как я уже сказал, содержание, внутренность должна хоть отчасти соответствовать яркой обертке. Во-вторых, действия по поправке имиджа страны должны быть согласованными и последовательными. Каждый новый шаг не должен противоречить следующему. А то у нас фильм «Бригада» выходит на государственном телеканале, а потом мы говорим о плохом имидже страны. А не будем думать об своем имидже сами - за нас это быстро сделают другие, причем совсем не в нашу пользу. С чего это на Западе укоренилось представление о русской мафии? Да мы сами в этом виноваты – у нас на всех телеканалах постоянно идет разговор про криминал, фильмы про бандитов… Я смотрю «Бригаду» или «Бандитский Петербург», и мне становится страшно. И за себя, и за страну. А продюсеры на госканалах говорят, что это круто. Это не круто, ребята. Когда в кино показывают, что бывший бандит стал депутатом – простите, о чем мы тогда говорим? О какой имиджевой политике – она ведь и складывается и из того, что мы сами о себе показываем и рассказываем. Идея о достижении материального достатка ни в одной стране мира не существует сама по себе. Всегда есть паралельная идея. Знаете, какая?.. Вера. В семью, Бога, себя… Ведь если вы не достигаете экономического благополучия – по ряду обьективных или субьективных причин – вы себя не уничтожаете, потому что у вас есть еще что-то. Любовь к профессии, вера в высокое предназначение, в свое дело, талант. Эту веру человека в лучшее и должно поддерживать телевидение. А у нас дети опять в братву играют. Почему? А во что им еще играть, если других героев нет?..

- А Большой театр каким-то образом может помочь поправить имидж страны?

-В этом смысле Большой вполне сопоставим с американким авианосцем. Вы не может представить, какие аншлаги в Японии, например, когда туда приезжает русский балет, опера... Поэтому во всем мире на таких брэндах, как Большой театр, принято по-хорошему спекулировать. Это святое дело. На спектакли Большого до сих пор ходят президенты, это всегда событие – и при помощи Большого нам нужно настойчиво рекламировать наши ценности, имидж России, как высококультурного государства. Давайте же под эту шумиху продвигать другие наши достижения, о которых еще не знают… Пускай Большой, как ледокол, проламывает лед недоверия или незнания, а за ним нужно пускать другие корабли. Примитивно говоря, надо в фойе на гастролях Большого устраивать выставки русских авангардистов или фотографов, дефиле, мини-спектакли… Вообще российское миннистерстов культуры и - шире – государство в период перестройки упустило такой шанс, который дается стране раз в сто лет…

-О чем идет речь?

-Вы помните, какой бум, какой спрос на русскую культуру начался после 1986-го года, и позже? То, чего многие страны добиваются многолетними услилиями, нам само, даром шло в руки. Если бы в те годы наше правительство на волне интереса к России, к перестройке, мощно двинуло бы русскую культуру на Запад, представляете что бы можно было сделать?!. Начиная с товаров потребления – той же водки и матрешек – и заканчивая театральными проектами, картинами, фильмами, чем угодно?!. Какой культ на все российское можно было бы привить? Насколько бы выросли котировки нашего искусства, сколько бы сейчас стоили российские режиссеры и актеры на Западе?.. За счет имиджа страны выросла бы и стоимость нашего продукта. И появился бы феномен русского кино, как появился феномен японского, например, кино? Кино в Японии было давно, но именно сейчас оно перешагнуло рамки специального знания и стало атрибутом массовой культуры в мире? Кто нам мешал точно так же прорваться на мировой рынок?.. Никто. Вместо этого наши кинорежиссеры делили помещения и поливали друг друга - в результате наше кино вообще заглохло… Тем не менее, интерес к нашей стране опять возник – значит у нас опять есть уникальный шанс продвигать культуру по всему миру. Возможности уже не такие, как 15 лет назад, но все же. И Большой тетар должен быть готов к тому, чтобы первым пойти на прорыв. Во второй раз. Теперь мы хотя бы точно знаем, чего хотим, и что нужно делать…

Андрей АРХАНГЕЛЬСКИЙ