Творчество Юрия Грымова знают все. Даже те, кто об этом не догадывается. Вспомните телевизионную рекламу: ролик «Белый орёл», «В гостях у Лис’а», рекламу для журнала «ТВ-Парк»… (В те годы понятия «креативная реклама» не было вообще, а потребительская реклама в целом была очень унылым зрелищем.) На этом фоне ролики Грымова выглядели и выглядят, безусловно, интересно. Но заниматься только рекламой ему скучно. Как переходный момент от рекламы к кино появляются видеоклипы, которые он старался снимать как киноистории. На сегодняшний день у Грымова более 300 роликов и видеоклипов, которые получили около 50 российских и международных наград. Ещё одна тема — кинематограф. Переход к кино дался Грымову нелегко. Как признаётся он сам: «Одни меня не хотели отпускать, а другие — пускать». Тем не менее его фильм «Му-Му» в 1998 году получил премию «Золотые кисти» за лучший дебют в кинематографе. О другом фильме — «Коллекционер» — написано столько отзывов, что они, наверное, превышают по объёму сценарий самого фильма. Среди других проектов Юрия Грымова — фотовыставки (он профессионально занимается художественной фотографией), работа на телевидении (разработка стиля и оформление каналов), спектакль «Дали» («Драма, которой не было»), издание журнала «Факел» и «Посмотри», создание собственного образовательного учреждения — Мастерской Юрия Грымова и многое другое. — Вы занимаетесь всем: кино, театр, реклама, телевидение, фотография. И  лично на меня вы производите впечатление счастливого человека, который имеет возможность заниматься всем, что ему интересно. Это так?

— Абсолютно любой человек имеет возможность заниматься всем, чем ему хочется.

— И имея при этом реальные результаты своей деятельности?

— Это зависит только от самого человека, ведь возможности у всех равные. Все в жизни стартуют одинаково: у каждого есть папа, мама. Плохие или хорошие — это другой вопрос. Просто дальше каждый свою жизнь строит сам. Смотрит: какая трасса, кто бежит рядом, куда бежит, зачем бежит. Но все начинают одинаково. Особенно в нашей стране.

— Где возможно все?

— Все? Не знаю. Но возможно многое. Мы все здесь живем в одинаковых условиях, отличия — минимальны. Поэтому ваш бег — в ваших руках.

— Вы чувствуете себя счастливым от того, что воплощаете практически все свои планы?

— Я не думаю об этом. Я же не шизофреник, чтобы думать о том, счастлив я или несчастлив. Мне просто нравится моя жизнь — иногда больше, иногда меньше. Но в принципе я не жалуюсь.

— Любите одиночество?

— Одиночество — нормальное состояние человека. Присутствие людей вокруг и наличие множества обязательных дел — все это не значит, что ты не одинок. Человек рождается один, и умирает один. Поэтому все, что его окружает, — иллюзия. Если мне хочется побыть одному, то я всегда могу себе это позволить; если захочу, и с вами перестану разговаривать: я не ограничиваю своей свободы. По крайней мере из-за журналистов. И если у меня не будет сил, времени или возможностей — я не буду общаться. К тому же, у меня было несколько абсолютно мерзких, некорректных случаев с журналистами — и не только в моей практике, а и в практике моих близких друзей и коллег. Поэтому я вас не очень люблю. У вас поверхностная профессия. Ведь раньше цензорами и журналистами были кто? Тютчев, например. А сейчас?

— Ваш фильм «Коллекционер» произвел сильное впечатление. Если я правильно поняла, вы снимали то, что на данный момент занимало вас больше всего.

— Мне кажется, что любой человек, занимающийся творчеством, прежде всего снимает то, что у него на сердце и в голове. Невзирая на литературный материал, который он берет.

— Если бы Вы снимали «Коллекционера» сейчас, это было бы совсем другое кино?

— Сейчас я бы и близко не подошел к этому сценарию! Ни к этой теме, ни к этому настроению.

— То, что вы делаете, вы делаете в первую очередь для себя?

— Всегда! Не верьте, что кто-то делает это для других. Так не бывает. Но если зрителю вдруг что-то понравилось или навело его на определенную мысль и он сказал: «Юра, большое вам спасибо!» — то я буду очень этому рад. Да, я не скрываю, что мне приятно, когда меня узнают на улицах или пишут письма. Пусть я за всем этим не гонюсь, но мне приятно. Хотя узнаваемость вовсе не является мерилом популярности. Раневская говорила: «Если по телевизору часто показывать задницу, будет очень популярная задница». А я хочу, чтобы люди знали меня не только визуально, но и то, что я делаю, имея об этом свое мнение. «Нравится!» Или — «Не нравится!!!». А не просто: «А-а, ну да, вроде бы слышали.» Многие приходят на мое интервью, даже не подготовившись. Они вообще не видели ни одного моего фильма — так, просто слышали что-то про меня. Мне такие люди не интересны, я — за активных людей.

— Вам были обидны некоторые отзывы о вашем фильме «Коллекционер»?

— Обидны? Нет. Мне все равно. Те журналисты, которые это писали, показывали свою собственную натуру, обсуждая не мой фильм, а меня. Да, я им не нравлюсь. Они меня физически не любят! А в «Коллекционере» я хотел показать, насколько человек сложен. И как много вопросов он себе задает — это и его отношения с верой, и отношения с самим собой, отношение к сексу. Страх перед жизнью — именно перед жизнью, а не смертью. Вполне возможно, что человек, посмотрев мой фильм, может поймать себя на неприятной мысли. На мысли о себе самом. И вполне естественно, что ему это не понравится.

— Каждый творческий человек в каком-то смысле публично «обнажается» в процессе своего творчества — будь то придуманный им сценарий, сыгранный концерт или написанная картина. Вас не утомляет необходимость периодически «выворачивать себя наизнанку» перед зрителями?

— Я не обнажаюсь до конца. И к тому же я делаю это для себя, а не для вас.

— Вы никогда не говорите о своей семье.

— Семья — это моя частная жизнь.

— Без чего вы не можете обходиться? — Секс.

— Я имела ввиду скорее хобби или увлечение: может быть, горные лыжи или верховая езда?

— Нет, это все на втором месте. Без лыж я могу жить, без секса — нет.

— Вам нравится Москва?

— Она мне нравилась раньше. Сейчас Москва стала грязной, к тому же весь город загроможден рекламными щитами. Ни в одной стране мира вы не увидите такого количества рекламы!

— Парадокс: вы занимаетесь рекламой и в то же время ее критикуете?

— Я занимаюсь рекламой, но не ее размещаю. Вы посмотрите: у нас вообще исчезла зелень, а вместо нее появились щиты. Реклама везде, даже в исторических местах!

— Вы можете охарактеризовать себя как руководителя?

— (Улыбается.) Внимательный, заботливый, нежный, любящий.

— Ну, может быть, вы деспот или «строгий, но справедливый»?

— Что значит «деспот»? У нас же не рабство. Каждый человек работает там, где он хочет. И я работаю с теми людьми, с которыми хочу работать.

— А матом можете наорать?

— К сожалению, могу. Это ужасно, и я это понимаю. Но иногда без этих «волшебных слов» ничего не работает. Не пе-ре-дви-га-ется! Конечно же, мне это не нравится. И любую работу я начинаю в хорошем расположении духа. И я совсем не хочу орать и ругаться. Вы вообще видели человека, который любит ругаться?.. Но если я начинаю кричать и требовать, значит, что-то «не передвигается».

— Что для вас пустая трата времени? (предвижу Ваш ответ — «общение с  журналистами»)?

— Нет, ну почему же. Иногда с ними бывает приятно общаться. Пустая трата времени — это общение с дураками. Вот это действительно большая проблема. Когда я только начинал работать в кино, мне довелось работать с Григорием Рербергом — оператором, который снимал «Зеркало» Тарковского. И он сказал мне такую фразу: «Юра, я работаю в кино много лет. Из них только считанные годы я действительно работаю — все остальное время я борюсь с пролетариатом». Я тогда посмеялся, но, наверное, до конца так и не понял, что он сказал. А понял только сейчас. Это же колоссальный по своему значению вопрос — пролетариат, алкоголики: Вы послушайте, что говорят, к примеру, ди-джеи на радио: «О, сегодня пятница, можно наконец напиться! Отдыха-а-аем!» Везде — алкоголь. Гигантское количество алкоголя. А ведь у нас люди совсем не умеют пить. Но зато все постоянно пытаются «отдыхать». Просто какая-то страна-"панк", страна, пребывающая в вечном празднике. А так нельзя. Нельзя забывать, что у человека есть мозг — очень интересный орган, которым надо уметь пользоваться.

— На вашем официальном сайте, в рассказе о детстве упоминается, что в школе вы любил похулиганить, пошутить и хотели нравиться девочкам. Сейчас вы «хотите нравиться девочкам»?

— Да, конечно. Меня интересует противоположный пол, и как у каждого мужчины, у меня есть свое к нему отношение. И я хочу нравиться девушкам, но не всем. Когда мне было двадцать, я хотел нравиться всем без исключения, а сейчас — нет.

—Вопрос о вашей деятельности в качестве клипмейкера: с кем из исполнителей вам было интересней всего работать? 

— Из всех, пожалуй, Леонтьев самый интересный человек. К тому же у меня была возможность подольше с ним пообщаться. Я не иду на проект при полном отсутствии интереса к человеку, но в то же время я не могу сказать, что я люблю музыку Витаса или, к примеру, Алсу. Просто на том этапе они мне были интересны — как люди, которые начинали. Алсу, например, я придумал образ «с нуля», Витасу я придумал «жабры».И тогда мне было это интересно. А сейчас — нет. Они стали винтиками

в них исчезла индивидуальность.

 — Конечный результат вашей работы: важно, чтобы он нравился вам или артисту?

 — Для меня важно, чтобы видеоклип понравился зрителю. И «попал» ему в сердце. Зритель должен полюбить артиста, у него должно возникнуть чувство интереса, влюбленности.

 — У вас есть комплексы?

 — Конечно. Они есть у каждого. И я думаю, что творчество — это движение навстречу этим комплексам, иногда — от них. Если человек «в уме», он не может не осознавать, что у него есть комплексы. И если вы задаете мне этот вопрос, значит, я похож на шизофреника. А вообще — нужно обязательно заниматься собой «изнутри». В 

тебя подталкивают. Кстати, совсем немаловажный факт — среда и люди, с которыми вы общаетесь! Я, например, не хожу по клубам, потому что мне там неинтересно. Провожу время в проектах, в делах, встречах с людьми, которых я хочу видеть. А случайные люди мне неинтересны — я не хочу, чтобы они появлялись в моей жизни.

 — В ноябре прошлого года состоялась премьера спектакля Грымова «Нирвана». Спектакль, по словам Грымова, о яркой жизни легендарного музыканта Курта Кобейна, лидера группы «Нирвана», о его музыке, о его странной любви к жене, о всей его жизни со всеми эмоциями и страстями, о понимании того, что такое нирвана.

На своем сайте вы пишете, что не слишком любите театр и считаете его скучным. Почему тогда вы уже второй раз обращаетесь к театру?

 — Потому что хочу сделать его нескучным. Но это не значит, что я — за «развлекательный» театр. Я не люблю мюзиклы — мне там скучно. Хотя и шумно. Я считаю, что после встречи с театром должны оставаться

неживые люди! Хотя, конечно, театр все равно вещь условная, и он никогда не будет похож на жизнь. Но если хоть на секунду, хоть на мгновенье зритель забывает, где он находится, и проникается настоящими чувствами — это здорово. Если даже это одна секунда за два часа — все равно это уже чудо. Ради этой минуты и стоит идти на спектакль. А хотите «получать удовольствие» все два часа — идите на мюзикл. 

— Вы продолжаете заниматься фотографией?

К сожалению, сейчас не хватает времени. Но в принципе я собираюсь делать книгу со своими работами — это и портреты известных людей, и многое другое. Этот проект сейчас в процессе. Со своими героями меня сводит сама жизнь — люди, с которыми я дружу, или которых я снимал. В основном, все они люди известные, и в каждом из них есть что-то такое, за что их любят зрители. Или наоборот — то, что многим не нравится. Я пытаюсь в этом разобраться, и они начинают быть интересными мне тоже. Все эти люди не обязательно «звезды» в общепринятом смысле, но, как правило, люди творческих профессий. Пока я отложил этот проект, поскольку занимаюсь другим. Сейчас я запускаю новое кино — двенадцатисерийный фильм по книге Людмилы Улицкой «Казус Кукоцкого», получившей Букеровскую премию. Люся — прекрасный человек и очень удобный партнёр, мне с ней приятно работать. Я готовил этот проект почти два года, и премьера будет для меня суперсобытием. 

— Вопрос о совсем другой стороне деятельности: как вы считаете, работа Федерации интернет образования, руководителем которой вы являетесь, способна реально изменить картину в наших школах? 

— Она уже меняется. Меняются учителя в школах, которые проходят через Федерацию и осваивают интернет — технологии; меняются люди — становятся свободней. Просто каждый человек должен понимать, что всем надо работать, и все мы можем гордиться своей страной. Человек должен отвечать за то, что он делает. Я и президент нашей страны — мы ничем не отличаемся друг от друга по степени ответственности, которую несем: он — за страну, я — за людей, с которыми работаю. Разница в том, что у него есть армия, а у меня — нет. Но ответственность у каждого из нас одинаковая. Просто каждый должен заниматься своим делом. — И тогда все будет хорошо? — Уверен.

Алексей Петренко народный артист РСФСР, лауреат Государственной премии: 

— Мне очень нравится в Юрии его горячность и неуемность, стремление вырваться из круга привычных и надоевших вещей. Ему не надо, задрав штаны, бежать за Сальвадором Дали. Он сам есть Юрий Грымов. Возраст его утяжелит, и он станет Юрием Вячеславовичем Грымовым.

Легко ли с ним работать?

С командиром, знающим, куда он ведет свое творческое подразделение, всегда работать легко! Нужно только соответствовать своей должности и выполнять поставленные задачи в меру своего дарования или умения. Я считаю, что фильм «Коллекционер» — художественный заряд большой мощности. А мог бы быть «художественной бомбой», если бы чуть-чуть не отсырел запал сценария! Еще бы немного терпения и неспешности в монтаже, и мы бы говорили сегодня не о талантливом режиссере Юрии Грымове, а о состоявшемся новаторе. Что касается фильма «Му-Му», то для творцов фильма это прекрасное выступление в полутяжелом весе. А вообще — огромное удовольствие работать с одержимыми творчеством. И в частности — c господином Грымовым. С ним даже ошибаться приятно и не стыдно!"

Найк Борзов, рок-музыкант: 

— То, что я познакомился с Юрой — это вообще отлично. Скажем так: он знаковый человек в моей истории, в моей жизни. Поначалу в процессе нашей работы над спектаклем «Нирвана» мне было немного неуютно, я чувствовал себя довольно скованно. Но потом неудобство куда-то ушло — и стало все ясно, все встало на свои места. То, что мы делаем в спектакле, для меня очень интересно. Мне нравится та информация, которая в нем заложена. Этот спектакль очень важен, все не просто так!..

Ника Дьяченко «Россiя», № 10 18–24 марта 2004 г.